10/02/2018
СЧАСТЬЕ - ЭТО СЕЙЧАС
Судьба хлестает плетью больше тех,
Кто собственной страшится же судьбы...
Софокл. Царь Эдип.
- Я всегда завидовал соседскому мальчику в шахтерском поселке, в котором рос. Почему? У него был велосипед, детский такой, трехколесный. Ходил за ним и мечтал о таком же, - Ярдов придвинул стул, чтобы подошедший Алексей с женой уместились за столом, - почему опаздываете?
- Пробки.
- Какие нахуй пробки первого января?
Длинный стол опохмельной вечеринки был уставлен всем, что Бог послал. А в этот день в ресторан Yardoff Бог послал осетрины кусками, стерляди в обрамлении раковых шеек, осьминогов, мидий и кальмаров в кляре. По краям стола Господь разложил разнообразных баварских колбасок, венских сосисок, ветчины, ростбифа, острых крылышек и тигровых креветок. Отдельно Всевышний послал целую флотилию лодок из суши, сашими, роллов и терияки. А по центру стола установил многоэтажный ажурный торт с шоколодным бюстом Ярдова на вафельном постаменте в масштабе три к одному.
- А ты завидовал кому-нибудь? - Ярдов положил мне и себе по щедрому куску осетрины.
- Да, танцорам. И сейчас завидую, - я как раз хотел осетрины, все думал, как дотянуться, - Тебе проще, ты можешь купить себе велосипед, а я вот никогда не спляшу, как Махмуд Эсамбаев.
- Купил уже, Colnago - самый навороченный из всех шоссейных брендов.
- Вот видишь. А со временем у тебя будет и джет, и яхта, и остров с виллой. Но… - я выдержал мхатовскую паузу, прожевав досконально осетрину, - все равно все это будет означать, что в детстве у тебя не было велосипеда. Не было и все. Цимес в том, чтобы не спорить с судьбой, а взять и помириться с ней. Судьбу не переделать. За это даже стоит выпить. Ах да, у нас же опохмельный вечер. Что, и пиво нельзя?
- Не путай судьбу с кармой! - Ярдов придвинул мне стакан с соком, - пей вот витамины.
- А я не путаю. Настоящее, знаешь, не вытекает из прошлого, но вот будущее точно зависит от настоящего. Карма - это когда настоящее испорчено прошлым. А за то, что случится с нами в будущем, отвечает судьба.
- Красиво пиздишь.
- Не помню, кто сказал, по-моему, Аль Пачино: ребенком я молил Бога о велосипеде, но повзрослев понял, что все работает иначе - надо украсть велосипед и молить Бога о прощении.
- Бизнес - это кража. Аминь! - Ярдов приподнялся и, положив руку мне на голову, другой рукой перекрестил меня.
- Это сказал французский социалист Прудон. И говорил он не про бизнес, а про собственность, - я взял стакан с соком и залпом причастился.
- Слушайте, а ведь мы сильно выросли, - Миша прилетел из Питера один, манкировав наказ Ярдова быть с женами.
- В каком это смысле? - а вот Родион, наоборот, впервые пришел с женой. Все семь лет, что Родион работал в компании, он тщательно прятал от нас красавицу Ольгу, бывшую модель из Red Stars.
- В смысле культуры. Вчера, заметили, на корпоративе все было цивильно. Никто не напился, не подрался. Все прошло чинно. А как раньше зажигали! Помните, как надрались все в хлам в году, по-моему, 95-ом? Сломали караоке, большой такой с экраном, то ли Sharp, то ли Hitachi.
- Это был 96-й, - поправил я Мишу, - в тот год Собчак проиграл выборы Яковлеву. А Новый год отмечали в Шуваловском дворце. Тогда музеи, чтобы выжить, сдавали помещения в аренду. Мы арендовали лишь белоколонный зал дворца, а нагадили повсюду. Нас потом сотрудники музея стыдили: здесь бывали Пушкин, Вяземский, Карамзин, а вы все заблевали - заблевали паркет из ценных пород дерева, напольные канделябры, парадную лестницу. За чистку ковра с нас потом взяли приличный штраф.
- Да, ты прав, это было годом позже. Мы тогда удачно сели на хвост избирательной кампании Яковлева. А пиво хотя бы наливают сегодня? - робко спросил Миша.
- Успокойся, несчастный! И пей свою гадость, - Ярдов с грохотом покатил Мише бутылку колы, - Где этот дворец располагался?
- На Фонтаке. Бывший Дом дружбы с народами зарубежных стран. Еще студентами нас, молодых коммунистов, обязывали быть там на митингах солидарности и интернационализма с прогрессивной частью человечества.
- Нихуя себе, ты и коммунистом побывал? Наш пострел везде поспел. Меня замполит в армии все уговаривал вступить в КПСС, но я уже тогда знал, что режим гнилой и рухнет скоро, - Ярдов, тем не менее, дал указание официантам принести пива, - а, вспомнил. Это когда мы чемпионат по водке устроили, так?
- Да, это когда ты по древнерусской типа традиции ставил на стол ряд рюмок длиною в аршин (примерно 70 см) и заставлял все это выпить на скорость. Победил Михалыч, начальник склада. Он потом неделю хвастался не просыхая.
- Сейчас бы это тимбилдингом назвали, - заметил Миша.
- Зато вчера все было культурно. Как я смотрелся в танце с Лолитой? - Ярдов жеманно улыбнулся.
- Круто! - все хором польстили ему.
- Да, какой там? Ты эту Милявскую готов был прямо на сцене раздеть, - Лина, жена Ярдова, была в роскошном нежно-бирюзовом платье с открытой спиной и в строгих бриллиантах, - вели, пусть шампанское подадут. Первое января сегодня или как?
Ярдов распорядился подать на стол Cristal, предупредив, что шампанское только для дам.
- А можно красного? - Марианна, наш новый директор по корпоративным финансам, перешедшая к нам из Ernst & Young, дама строгая и местами неприступная, нравилась Ярдову; каждый раз, завидя Марианну в офисе или ресторане, Ярдов неизменно прижимал ее к стене и неизменно получал затрещину, - я шампанское не пью. От него у меня какое-то нелепое сварочно-электродное настроение, когда в желудке искрит, а в мозгу замыкает.
- Попроси Ярдова открыть Chateau Angelus, - шепнул я на ухо Марианне, - тебе он не откажет. Ему вчера кто-то из музыкантов, по-моему, Лагутенко, подарил.
- А это хорошее вино? А то название какое-то больничное: флюс-анжелюс.
- Это готическое вино! Знаешь, если верно суждение, что архитектура - это музыка, застывшая в камне, то Angelus – это Собор Парижской Богоматери, разлитый в бокале.
- Ой, как красиво выразился. Мне уже нравится оно.
Ярдов, разумеется, не смог отказать Марианне и даже самолично откупорил бутылку, разлив вино всем желающим.
- Ну, вот хотели как лучше, а получается снова пить, - обреченно произнес Андрей и посмотрел на жену, - придется тебе за руль садиться. Мне бы лучше водки.
После водки на столе естественным образом возникли виски, потом коньяк с джином, позже текила и ром, и все пошло по накатанной. Опохмельная вечеринка, повинуясь бессмысленному русскому року плавно перетекла в беспощадную пьянку.
- Армяшка, скажи тост, - лицо Ярдова сияло покоем. В минуты всеобщей пьянки ему особенно нравилось ощущать вкрадчивый, хмельной и слегка дурманящий запах своей власти, когда за столом, казалось бы, царит дух свободы, равенства и братства, а на деле единолично царствует он.
- Тост? Ну, хорошо. Одна завистливая, мерзкая и мстительная муха залетела как-то в чемодан, большой и холодный, как этот мир, и стала в нем жить-суетиться - есть, пить, гадить, сношаться, откладывать яйца. И задаваться вопросом: как это ее угораздило оказаться в чемодане? А главное - зачем? И чей это чемодан, и куда его тащат? И кто он, в конце концов, этот владелец чемодана? Короче, муха пожила, помучилась и вскоре сдохла, не найдя ответа. Так давайте же выпьем за мудрость не искушать судьбу пустыми вопросами, а просто жить и влюбляться.
- Во загнул!
- Мы что мухи?
- А я бы не отказалась от саквояжа Lois Vuiton.
- Радуйся пока чемодану из Китая, Ольга. Вот начнет твой муж продавать больше пива, тогда и на лувитон с лабутеном деньги появятся. Ведь так, Родион? - Ярдов вилкой поддел ролл и попытался поднести его ко рту, но ролл рассыпался и отдельные рисинки попали ему в бокал с вином. Этой же вилкой он старательно вызволил остатки ролла из бокала и сделал глоток. С остальными роллами он ловко справился уже “голыми” руками.
Вечер, как пишут в плохих любовных романах, переставал быть томным. Несмотря на первый день нового года, ресторан стал гулко заполняться. Всякий гость, который узнавал Ярдова, набирался у барной стойки храбрости и смело направлялся к нашему столу, чтобы закрепить эту храбрость уже на брудершафт с нами. Вскоре братская компания удвоилась в размере, заняв все левое крыло ресторана. Ближе к сумеркам заиграла ванильно-мармеладная музыка про женщину в красном и про нее же в любви. Из-за столов попарно выползли изрядно романтические натуры и закружились в медляке. Воздух сделался глухим и над пьяными окриками повис тлетворный дух. Гул нарастал. Шаркающей кавалерийской походкой, расталкивая танцующих, к сцене подошел Ярдов. Внезапно музыка запнулась. Гул затих. Ярдов впрыгнул на подмостки и, затянувшись косяком, зычно крикнул в микрофон:
- С Новым годом обезьяны!
- Что-о? Он назвал нас обезьянками, я не ослышалась? - по залу прокатился недовольный ропот.
- С годом обезьяны всех! – повторил Ярдов, - предлагаю выпить за компанию Yardoff – cамую крутую и успешную в прошлом году, – зал облегченно выдохнул и дружно поддержал Ярдова.
- За нашу сплоченную команду! - к нам подкатил Тихон, плюхнулся в кресло и умудрился при этом не пролить виски, - я вот хотел спросить, а что за кампания была, которой сели на хвост?
- Это к нему, - Алексей пнул меня в бок. От неожиданности я подпрыгнул (боюсь щекоток) и задел локтем лодочку с суши и роллами.
- Долгая история, неохота ковыряться в воспоминаниях, - буркнул я, собирая с себя в салфетку вассаби, ошметки имбиря и авокадо, и смахивая рисинки на пол.
- Судя по тому, что на столе появились абсент и лимончелло, мы никуда не спешим.
- Ладно, слушай. В Петербурге шла предвыборная кампания. Неизвестного тогда "хозяйственника" Яковлева двигал в губернаторы "Союзконтракт". Помнишь, "ножки Буша"?
- Да я на этих окорочках вырос.
- Они торговали всем: сахаром, консервами, табаком, пивом. А водку “Зверь” помнишь? Со лживым слоганом «Похмелья не будет».
- Как не помнить? Я на этой водке…
- Озверел? Извини, не удержался! Так вот, Питер был завешан немыслимым количеством билбордов, брандмауэров, перетяжек. Говорили, что одних только щитов было более полутора тысяч. А это чуть ли не треть адресной программы города. И знаешь, что было изображено на этих щитах? Обычно в таких случаях висит портрет кандидата в строительной каске или растегнутой рубашке с засученными рукавами и слоганом “Я знаю путь к процветанию”, “Я подниму Россию с колен”. А помнишь, был такой кандидат в президенты Мартин Шаккум?
- Смутно.
- А я навсегда запомнил его слоган: “Чтобы власть взялась за ум, нужен президент Шаккум”. Так вот, на этот раз картинка была следующей: на фоне зыбкой панорамы Петропавловской крепости огромные песочные часы, а поверх часов слоган «Счастье - это сейчас».
- Так, долбоебы, пьем за женщин стоя, - шатаясь и матерясь, Ярдов ходил вдоль стола и подливал абсент в первую попавшуюся емкость.
- Стой, не лей, здесь же вино, - я еле успел отвести бокал и абсент разлился на стол, растекаясь по скатерти ядовито зеленым пятном.
- Кто не выпьет, тот Киркоров, - Ярдов смерил всех взором грозного полководца и стал следить, не сачкует ли кто.
- Что было дальше? - Тихон чокнулся со мной и мы с отвращением выпили эту горькую гадость.
- Дальше по Питеру поползли слухи и разные догадки. Кто-то говорил, что это рекламная акция кришнаитов, кто-то - что это скрытая реклама наркотиков, проплаченная колумбийским наркокартелем. Друзья, знакомые досаждали меня вопросом, что такое “счастье - это сейчас”? Раз я в рекламе, полагали они, то как бы обязан знать потаенный смысл этой фразы.
- И какой же?
- До сих пор не знаю, поверишь. Когда градус общественного недоумения достиг предельной точки кипения, родилась идея, а почему бы не сесть, как говорится, на хвост этой рекламе, не обратить ее в свою пользу? Мы быстро к щитам “Союзконтракта” добавали парочку своих с такой же зыбкой панорамой города и песочными часами, но только “счастье - это сейчас” исправили на “счастье - это у нас” и добавили адреса наших магазинов. Тогда мы занимались продажей бытовой электроники. У нас была сеть магазинов ZOPA, - я потянулся за тортом, но передумал и положил себе жирный кусок ростбифа.
- Не томи, что дальше?
- Дальше народ решил, что все это - наша двухходовая интрига. По городу пошла молва, что мы вконец охамели, размещая столько рекламы. "Союзконтракт", разумеется, накатал на нас телегу в антимонопольный комитет, дескать мы нарушили статью 6 Закона о рекламе про введение в заблуждение потребителя о рекламируемом товаре путем имитации и подражания. Тут же "возбудились" СМИ, пошли публикации и репортажи с общим примерно подтекстом, как ловко мы"обули" Яковлева.
- Изящно, ничего не скажешь. А чем все закончилось?
- Да особо ничем. Наш юрист Александр Котин попросил газетчиков уточнить у "Союзконтракта", а что они рекламировали? Счастье? У них монополия на счастье? Потом я встретился с рекламным агентством "Прайм, которое все это сочинило, и предложил им серией взаимных упреков как можно дольше поддерживать внимание прессы. Они отказались.
- Испугались, я думаю,
- Тем не менее, о нас еще долго писали бесплатно. Так что....
- Ты неправ, армяшка, - громко перебил меня Ярдов через весь стол, - судьба - это сумма твоих поступков, это твои мечты и помыслы, понял? Я вот нихуя не фаталист, иначе гнил бы сейчас на шахте, а не пил бы с тобой анжелюс. Отец мой, сука, всю жизнь под землей проработал, света божьего не видел. А знаешь почему, б***ь? А все потому, что не спорил с судьбой,твою мать.
- Э-э, ну это как сказать... - пытался я что-то вставить.
- И ты бы сейчас корпел бы в своей библиотеке и пыль книжную глотал, смирившись с нищенской своей ученой участью, если б я не вытащил тебя на свет. Так что хуевый тост ты произнес, - Ярдов встал из-за стола, поднял рюмку с лимончелло и произнес, - так, у меня тост. Пьем за армяшку! Он - хреновый философ, но крутой маркетолог.
- Счастье - это сейчас, - глубокомысленно заметил Тихон.
